Декстер Морган открывает глаза. Мир медленно собирается из размытых пятен. Комната чужая, тишина гудит в ушах. Он помнит обрывки: свет, боль, пустоту. А потом — ледяное, ясное понимание. Гаррисона нет.
Мальчик исчез. Будто его и не было.
Мысль обжигает, острее любой физической раны. Декстер встаёт. Каждая мышца ноет, протестуя, но внутри — только холодная сталь решимости. Он представляет, через что прошёл его сын. Один. В темноте, которую Декстер знает слишком хорошо. Это он допустил. Это он должен исправить.
Дорога ведёт его в Нью-Йорк. Город-лабиринт, гудящий миллионами жизней. Здесь можно затеряться. Или быть найденным. Декстер ищет следы, намёки, тени в каменных джунглях. Он методичен, как всегда, но теперь в его движениях — чужая, незнакомая спешка.
Покой — иллюзия. Её разрушает звонок. А потом — голос из прошлого. Анхель Батиста. Его тон спокоен, вопросы точны, как скальпель. Майами не забыл. Прошлое не похоронено. Оно дышит ему в спину здесь, среди неоновых огней.
Он находит Гаррисона. Мальчик стал другим — тихим, настороженным, с глазами, в которых плавает знакомый Декстеру холод. Они говорят мало. Говорить почти не о чем. Их тьма — общий, тяжёлый язык. Они пытаются жить. Строить что-то похожее на нормальность в этом безумном городе, который не знает сна.
Но Нью-Йорк не терпит зрителей. Он втягивает их в свой водоворот. Появляются лица. Возникают угрозы. Старые раны вскрываются, и на свет выползают тени, которых, казалось, давно не существует. Ловушка захлопывается. Выходов нет. Вернее, он только один — идти вперёд. Сквозь всё. Не в одиночку, как раньше, а вместе. Отец и сын. Две половинки одной тёмной пустоты, против всего, что им уготовано.
